Федор Соловьев: «Варить мед в России — это психоз и панк-рок»

Федор Соловьев начал варить в России модерновые «миды» — так в США называют модную там сейчас русскую медовуху. В банках у Соловьева тот самый мед, который в русских сказках «по усам тек, а в рот не попал». В рот ко мне попал конкретно мед Sticky Fingers — рассказываю.

— Чем ты меня решил опоить?

— Это старый напиток для России прошлого и новый для современной России. Если уважать культуру и историю, то можно назвать его словом из трех букв — мед. Мед делают путем сбраживания меда и воды, с добавлением фруктов, ягод, специй, да и чего угодно. У тебя в руках банка меда с черной смородиной. На Западе этот стиль называют melomel.

— На пивных этикетках пишут загадочную фразу про «экстрактивность сусла». Все, что я знаю — это когда в чешском пиве 12 процентов, то это мое любимое. У твоего меда какая экстрактивность?

— Порядка 30 процентов. На тонну продукта я положил 400 килограммов меда и 200 килограммов натуральной ягоды. Концентратов, ароматизаторов и пюре я не признаю.  

— Чем это отличается от медовухи из «Дикси»?

— Деталями. Мой мед — это крепкая версия того, что стоит на полке супермаркета. Но у меня несколько иное качество, вкус и технология. Подозреваю, что промышленный мед хорошего качества можно сделать за месяц, а я свой мед выдерживал четыре месяца. Самый дорогой ингредиент — время. Мне стоило это до х**. 

— Ты с кукухой дружишь?

— Стараюсь. Надо мной посмеиваются, но я уже семь лет работаю с пивом: и барменом был, и бар-менеджером. Я прекрасно понимаю, что варить мед в России сложно — это психоз и панк-рок. Я трачу огромные бабки: литр меда для баров стоит порядка 500 рублей. Это никому не известная история за высокий ценник. 

— В Америке это дико популярная штука. Кто его там пьет: реднеки или яппи?

— Жадные до новых впечатлений люди, алкоголики в хорошем смысле. Люди, которые любят бухло и вкусовую ценность этилового мира, но не эффект. 

— Что сказала жена, когда ты решил выпускать никому не нужный продукт?

— Жена знала, что я авантюрный панк — для нее мед не стал сюрпризом. Семья меня поддерживает (не деньгами). Просто не убивает во мне веру в продукт. 

— Сколько ты уже вбухал?

— 200–300 тысяч — это копейки. Другой вопрос, сколько еще предстоит ввалить, чтобы качество меня устроило. Не люблю пиздеж и не люблю делать говно. 

— Перейдем к технологии: мед весь разный на вкус. Это влияет на конечный вкус продукта в медоварении?

— Абсолютно. Мед — это сахара. От их качества зависит вкус и аромат, которые мы получим. 

— Ты купил 400 килограммов какого меда?

— Мед, который называют «разнотравье». У меня замечательный поставщик из Тамбова — такой честный русский мужик, который не умеет врать. Я использовал raw-мед «разнотравье», а для плотности и ароматики добавлял гречишный мед. 

— Говорят, что мед — это отрыжка пчел. Что же такое получается, ты торгуешь…

— Цветочными сахарами!  

— Хорошо, кроме меда у тебя ягоды. Происхождение известно?

— Как гражданину России, мне жаль признавать тот факт, что ягоды у меня китайские. Очень сложно найти русскую черную смородину за адекватную цену и при этом стабильную по качеству. Можно найти белорусскую с говном и палками (в прямом смысле). Я изменил Родине с Китаем. 

— Итак: российский мед, китайские ягоды и какие дрожжи?

— Культурные винные дрожжи для игристых вин. Это агрессивные дрожжи для сбраживания высокоплотных баз. Плюс добавлял кислород — аэрировал сусло. 

— Ты так много говоришь о России, а буковки на банке у тебя импортные!

— Да, я сделал интернациональный продукт для всех жителей планеты и в дизайне намеренно ушел от русскости. Никаких пчел, медовых сот, викингов — это все херня. Банка говорит о том, что не стоит смотреть на этикетку, все цвета и яркость внутри. Дизайн банки сделал Константин Чичерин.

— Мед называется Sticky Fingers, как и альбом Rolling Stones. Специально так придумал?

— У роллингов выражение «липкие пальцы» — про наживу и махинации. В моем случае вышла двойная идиома: с одной стороны это отсылка к англичанам, с другой — ощущение от варки меда. Сварить мед и не стать липким — это надо сильно постараться. 

— Этот мед ты сварил с черной смородиной. Какие еще планируются вкусы?

— Будет ягода, обыгранная дымом или копотью: например, копченая вишня. Хочу попробовать сделать яркий вкус с ананасом, имбирем и специями. Или смешать хурму, облепиху и шалфей. Мне близка концепция хардкора — делать суровые, яркие, мощные и бескомпромиссные вещи. 

— Часто говорят о порошковых сидрах и вине. Возможен ли порошковый мед?

— Не вижу смысла. Во-первых, с медом нет проблем, во-вторых, зачем его дегидрировать, а после восстанавливать?

— Насколько я понимаю, все эти ухищрения направлены на прибыль. Люди хотят быть богатыми.

— Тут надо понимать, что ты хочешь делать. Важный момент: большинство потребителей не понимает, что пьют. Это надо четко осознавать. А нести культуру, как это делают Илья Защук, Максим Брехт, коктейльные энтузиасты — не простой путь. Здесь разговор про путь и мироощущение. Если хочешь бабла — используй порошок и концентраты.

— И с медом можно так?

— Как срезать косты в два раза — я знаю, но не хочу. Сделать коммерческий продукт не так сложно, но зачем? Мед — это мой третий ребенок. Дочь, сын и вот теперь мед. Зачем растить урода?  

— Ты торгуешь алкоголем и прекрасно понимаешь, что продаешь яд. У тебя нет чувства вины?

— Все есть яд и все есть лекарство, сказал Парацельс. Это вопрос дозы. Я торгую счастьем для людей, которые готовы взять ответственность и употреблять это без ущерба для окружающих. Конечно, алкоголь — страшнейший яд. К нему подходить безответственно просто нельзя. 

— Как снизить риск интоксикации?

— Стакан воды. Заявляю это, как алкаш и бывший бармен: вода до приема алкоголя и во время приема алкоголя гарантирует, что утром голова будет меньше болеть, а вы будете лучше себя чувствовать.    

— Фирменный вопрос: если смешать пиво с водкой — будет «ерш». А если мед смешать с водкой, то…

— Морж!