Эрнест Хемингуэй: ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ К АЛКОГОЛЮ

Хемингуэй. Само упоминание имени напоминает не только корриды, глубоководную рыбалку и охоту на крупного зверя, но и драки в барах, и пьянки. Его жизнь была пропитана алкоголем и приключениями.

Никто точно не знает, когда Хемингуэй впервые выпил, но большинство биографов сходятся во мнении, что он начал пить всерьез после того, как в 17 лет пошел работать репортером в газету Kansas City Star. Увидел крепко пьющих ветеранов-репортеров, пошел домой и до рассвета читал мертвых поэтов вслух, попивая из бутылки дешевое красное вино.

Когда Хэм служил водителем скорой помощи во время Первой мировой войны, он попал в компанию итальянского аристократа, графа Эммануэле Греппи. Старый граф учил юного подопечного ценить изысканные вина, шампанское, сигары и женщин, пытаясь передать своему юному ученику прекрасные манеры, которые должен иметь джентльмен. Результаты были неоднозначными. 

«Через пару лет, — написал Хемингуэй, — я сидел по ночам в публичном доме, а писал днем.»

Вернувшись домой героем, Хемингуэй оказался в родительском доме в Оук-Парке, штат Иллинойс. Пить открыто под их крышей было запрещено, поэтому Хемингуэй тайком пил в комнате. Целыми днями он читал, пил и время от времени пытался научить своих сестер курить сигары и ругаться по-итальянски.

«Не бойтесь попробовать то, чего нет в Оук-парке, — говорил он, — там большой мир, полный людей, которые действительно что-то чувствуют . . . иногда мне кажется, что мы здесь живем только наполовину.»

Идеальная пара

Париж и начинающий молодой автор оказались идеальной парой. И здесь алкоголь сыграл главную роль в его сочинительстве. Алкоголь служил клеем, который соединил легион талантов из эмигрантов, собравшихся на левом берегу Парижа. Кафе, бары — здесь вы могли встретить лучшие умы потерянного поколения — Ф. Скотта Фицджеральда, безумно пьяного от шампанского, Эзру Паунда, потягивающего абсент, Гертруду Стайн, наслаждающуюся прекрасным красным, Джеймса Джойса, смакующего скотч, и Форда Мэддокса Форда, заказывающего бренди в четвертый раз. Они пили спиртное, они пили жизнь, они пили друг друга. Десятилетия спустя критики попытались объявить чрезмерное употребление алкоголя ненужным злом. Но Фицджеральд умолял не соглашаться.

«Иногда я жалею, что не прожил те годы абсолютно трезвым, — сказал он, — но, если бы я был трезвым, то те времена, вероятно, не стоило бы вспоминать.»

Хемингуэй мчался по Европе: пил вино с Муссолини, пиво с немецкими анархистами и кофе с мусульманскими генералами. Он искал опасность, как лучшую таверну города. «Не беспокойтесь о церквях, правительственных зданиях или городских площадях, — писал он, — если вы хотите узнать о культуре города, проведите ночь в его барах.»

Куба рядом

Весной 1928 года Хемингуэй впервые ступил на крошечный островок. Теперь Куба ассоциируется с его именем и алкогольными привычками. Он хотел, чтобы ребенок родился в Штатах, поэтому сел на лодку до Ки-Уэст. Хемингуэй снял квартиру на Саймонтон-стрит. Позже нашел салун, который стал его домом вдали от дома в течение жизни в Ки-Уэсте.

Бар «Неряшливый Джо» — темная пещеру, и именно здесь Хемингуэй проводил дни классического тяжелого пьянства. 

Когда местные завсегдатаи баров не поспевали за ним, Хемингуэй начал импортировать известных пьяниц, включая Джона Дос Пассоса и старого парижского собутыльника Ф. Скотта Фицджеральда. Отправляясь на рассвете с огромным запасом пива и рома, они ловили рыбу. Типичный перечень запасов для однодневного пикника включал три пива, пять или шесть бутылок рома, четырнадцать бутылок красного вина, а также немного абсента.

Когда летняя жара стала невыносимой, Хемингуэй отправился на север. Он не зависал с бутлегерами в придорожных закусочных Вайоминга, он отлично проводил время в компании Ф. Скотта Фицджеральда. Однажы, выпив шесть бутылок бургундского, Хемингуэю пришлось в пьяном виде напасть на полицейский участок, чтобы освободить еще более пьяного Фицджеральда, арестованного за буйство на вокзале.

Сиеста

Эрнест приплыл в Испанию, чтобы изучить корриду.  Позже он опишет эти золотые времена: «Пусть все это снова сбудется. В тот год все пили слишком много и никто не был противен.»

Вернувшись, он обнаружил, что Ки-Уэст окончательно скурвился от сухого закона. Он стал ездить на север, чтобы выпить с Фицджеральдом, у которого, казалось, был неисчерпаемый запас канадского виски и шампанского. Часто начиная с утра и всегда выпивая ночью, Фицджеральд становился угрюмым и падал пьяным, требуя, чтобы Хемингуэй поддерживал его, когда тот блевал в раковины и туалеты.

Легенда спиртного

В тридцать лет Хемингуэй успел зарекомендовать себя живой легендой. Более чем фантастически талантливый писатель, он был человеком, который жил как писал. Если его персонаж выпивал две бутылки рома, а затем проводил ночь, ругаясь в барах, и утро, засяпая в грязи, это звучало правдиво, потому что Хемингуэй пил ром, дрался и спал в грязи.

Вскоре любопытные туристы и пьяницы начали крутиться вокруг него, чтобы проверить, действительно ли легенда такая, как пишут. Один  незнакомец совершил ошибку: пытаясь ударить писателя в лицо. Хемингуэй одним ударом свалил его с ног. Легенда росла.

Поскольку сухой закон и семейная жизнь мешали его творчеству, Хемингуэй решил, что пришло время перебраться на Кубу.

Я знаю три слова

Хэм поехал на Кубу с тремя задачами: бухать, писать книги и ловить крупную рыбу. Он нашел время завести роман с Джейн Мейсон, богатой моделью. Проведя целый день за писательством, он выпивал в баре с журналистами и фотографами. Молодой и позже известный фотограф Уокер Эванс вспоминает, что Хемингуэй одолжил ему денег, чтобы он мог остаться и продолжить их уже двухнедельный запой.

Зло под солнцем

Хемингуэй уехал в Африку летом 1933 года. По дороге остановился в Париже и был глубоко разочарован тем, во что превратился его любимый город. Многие из баров и кафе были снесены. Единственным ярким моментом поездки был долгий пьяный ужин с Джеймсом Джойсом и Эзрой Паундом, которых он пытался уговорить присоединиться к нему на сафари в Африке. Оба поклялись, что так и будет, но оказалось, что у них слишком сильное похмелье, чтобы успеть на утренний поезд.

Хемингуэй проникся симпатией к африканской саванне. В конце дня проводники и их гости собирались вокруг костра и пили. Виски, аперитивы и вино были под рукой. Хемингуэй никогда не забудет поездку и позже напишет “Зеленые холмы Африки “и, возможно, свой лучший рассказ “Снега Килиманджаро”.

Милый дом

На Кубе Хемингуэй купил La Finca Vigia. Это место стало настоящим домом. Здесь он напишет несколько лучших книг, в том числе “По ком звонит колокол”, “Старик и море”. 

Распорядок дня был простой: “сделано к полудню, выпито к трем”. Хэм вставал в шесть утра, печатал, стоя за пишущей машинкой до полудня, а затем отправлялся в бар “Флоридита”.

Когда США вступили во Вторую Мировую войну, он попросил зарегистрировать свое судно «Пилар» как военный корабль, которому поручено патрулировать берега Кубы и выслеживать нацистские подводные лодки. Позже он был награжден бронзовой медалью за подвиги, но говорят, что писатель больше уничтожал дайкири, чем подводные лодки. 

Его жена Марта позже обвиняла его в том, что эти пьяные патрули были всего лишь предлогом, чтобы уйти от нее, ловить рыбу, бухать, а не помогать выигрывать войны.

На что Хемингуэй ответил: «Дорогая, пьянство — это война.»

🍸